Время умирать. Рязань, год 1237 [СИ] - Николай Александрович Баранов

Потому, как только закончился обстрел, Ратислав распорядился растащить обломки бревен на остатке стены.

Застоявшиеся и измученные томительным ожиданием вои рьяно взялись за работу. Им на подмогу подоспели мужики — горожане и беженцы с окрестных сел и деревень. Они успели. К началу приступа на остатке стены стало можно встать сомкнутым строем.

Сам Ратислав с ближниками все это время стоял на уцелевшем участке стены рядом с самым большим проломом, то поглядывая, как идет дело с разборкой завалов, то вглядываясь в сторону татарского лагеря. А там царила гнетущая тишина и неподвижность. Ровно горели россыпи огоньков лагерных костров. Никаких подозрительных звуков, или признаков передвижения войск. Даже у пороков, освещенных татарскими факелами, никого видно не было. Затихли и татарские стрельцы за городней — ни одной стрелы в работающих на стене защитников не летело. Было во всем этом что-то жутковатое. Казалось, уж лучше бы самый жестокий приступ, чем такое вот странное затишье. Вызвездевшее небо безучастно смотрело сверху на обреченный город. Луна пока не взошла, и темноту рассеивал только свет многочисленных факелов на стене и татарской городне.

Приступ начался ближе к полуночи. В стороне татарского стана, как-то разом вспыхнуло множество факелов. Факелы не слишком быстро двинулись в сторону города, приблизились к внутренней стороне татарской городни. Здесь у открытой для приступа ее части остановились. В свете бьющегося под резким ветром пламени факелов поблескивали доспехи и оружие врагов. То же происходило у остальных четырех проломов напольной части крепостной стены. Со стороны Южных ворот все еще слышался грохот камнеметов.

Все это Ратислав наблюдал с непорушенной части стены совсем близко к большому пролому. Тому, который находился между Ряжскими и Исадскими воротами. Услышав, что в татарском стане началось движение, он и его ближники белками взлетели наверх. Андрей со своими меченошами тоже не отставал. Ратьша даже не пытался запретить ему подниматься на стену — знал, что без толку. Неподалеку у бойниц пристроились стрельцы, уже начавшие пускать в застывший строй татар стрелы. Бесполезная трата припаса — далеко, а враг хорошо одоспешен. Ратислав крикнул вдоль боевого хода, чтобы прекратили стрельбу. Его послушали.

Заскрипела натягиваемая тетива затинного самострела. Вот из него можно. В самый раз. Щелк! Громадная стрела, мелькнув оперением в свете настенных факелов, упорхнула в сторону татар. Попала в кого, или нет, не разобрать — темно и далековато. Через какое-то время татарский строй зашевелился, а потом раздался в стороны. К чему бы это? Ага, понятно — из темноты со стороны лагеря показались невольники, тащащие что-то тяжелое. Двигались ватажками по полтора-два десятка. И ватажек таких было много. Что это такое они несут? Невольники приближались. Уже преодолели места, где когда-то стояли ряды надолбов. Скоро окажутся совсем рядом с засыпанным рвом.

Наконец стало понятным, чего несут невольники. Лестницы! Длинные широченные и, должно быть, весьма тяжелые — сколоченные из толстых жердей, почти бревен. Тащили они их явно из последних сил, шатаясь, оскалив зубы от страшного напряжения — теперь в свете факелов крепостной стены загнанных еле живых мужиков видно было достаточно хорошо. Ни один рязанский воин не выпустил в своих ни одной стрелы. Невольники пересекали засыпанный ров, ставили лестницы на попа и роняли их на скат вала. Плотно одна к одной. Получалось это у них, не смотря на всю их изможденность, довольно ловко — похоже было, что татары их где-то заранее натаскали. Лестницы со стуком падали на обледенелый склон вала, а защитники города безмолвно смотрели на это. Воин, стоящий неподалеку от Ратислава, крикнул:

— Что же вы! Лезьте по ним сюда к нам!

И кто-то услышал этот призыв. Тот, кто еще не совсем отупел от голода, мороза и непосильной работы. С десяток человек, пригибаясь, бросились к лестницам и, подгоняемые страхом, стали быстро карабкаться вверх к гребню вала. Тут же проявились, затихшие, было, татарские стрельцы за городней. Видно, относительно бегства невольников у них было строгое приказание — чтобы другим неповадно было. Скрип луков, щелканье тетив. Невольники один за другим покатились с лестниц вниз. Малость запоздало со стен ответили, заставляя татар спрятаться за укрытием. До верха успели добраться только двое. Они упали на руки укрывавшимся до времени за остатками стены воям. Кто-то поволок их к ближайшему входу в осадную клеть.

Больше никто из невольников попыток бежать не делал. Они уложили лестницы плотно одна к другой на скат вала и, повинуясь приказаниям своих хозяев, убрели за татарскую городню, скрывшись в ночной темноте. Длина лестниц была хорошо рассчитана, и ее хватало до самого верха остатка стены. Ширина каждой из них позволяла биться в ряд не менее чем трем воинам. Как уже было сказано, лестницы лежали одна к одной, и это позволяло наступать штурмующим плотно, бок о бок.

Снова над местом будущего сражения повисла томительная предгрозовая тишина. Нарушил ее стон-вскрик справа и слева и скрип снега под гигантскими полозьями. Это невольники сдвинули с места и поволокли к воротам тараны. Тут же по застывшим рядам готовых к приступу татар прошла волна и они, лязгнув оружием и доспехами, двинулись вперед.

Снизу послышались голоса сотников, отдающих приказы. Рязанские воины начали быстро заполнять пролом, выстраиваясь плотными рядами, прикрываясь ростовыми щитами, ощетиниваясь копьями, заменяя живой стеной порушенную крепостную стену. В них полетели стрелы татарских стрельцов из-за городни. С уцелевшей части стены рязанские защитники ударили из луков и затинных самострелов в ответ.

Татары наступали без строя, но плотно. Скоро их стало можно рассмотреть получше. Таких воинов Ратьша ни разу не встречал. Кто это был? Сами монголы? Вряд ли — те, по слухам, не любят биться в пешем строю. Скорее всего «союзники» из покоренных народов. Полузакрытые шлемы, панцири с оплечьями, полу ростовые овальные щиты. Сильные воины, судя по всему.

Когда штурмующие приблизились к стене на расстояние действенного выстрела из лука, рязанцы начали слать в них стрелы. Враги вскинули щиты, прикрываясь сверху. Больших потерь обстрел не наносил. Совсем скоро плотная толпа, поблескивающая шлемами и панцирями в свете факелов, остановилась перед засыпанным рвом, словно собираясь с духом перед последним рывком на вал. Стрелы продолжали сыпаться и на выстроившихся на валу защитников, но ростовые щиты позволяли пока и им избегать ощутимого урона. Ратислав глянул вправо и влево вдоль стены. Насколько ему было видно, татары приготовились к штурму у всех проломов. Тараны продолжали медленно, но неумолимо приближаться к воротам.

Со стороны замерших у рва татар донесся вой труб, грохот барабанов, и плотная масса врагов, издав хриплый боевой